Ринат Карамба: как татуировщик победил рак и открыл студию в центре Москвы Ринат Карамба: как татуировщик победил рак и открыл студию в центре Москвы Создатель Karamba tattoo Ринат Карамба рассказал редакции «Своего дела», почему может себе позволить не работать в апреле и как создать бизнес, оставаясь честным и человечным. https://svoedelo.blog/uploads/media/default/0001/03/da52176ab7e165048f5fee0640ff99eb209f6bd6.jpeg https://svoedelo.blog/uploads/media/default/0001/03/da52176ab7e165048f5fee0640ff99eb209f6bd6.jpeg
Ринат Карамба: как татуировщик победил рак и открыл студию в центре Москвы

— Сколько нам потребуется времени для интервью? В час уложимся? — спрашивает Ринат.

Я киваю. Его телефон разрывается от постоянных звонков и сообщений: поставщики, клиенты, сотрудники, друзья. Ринат откладывает мобильный в сторону, отключает звук.

— Я готов. Дал себе слово, что на соцсети и все вопросы в них буду уделять в день не больше часа. Пока плохо получается. Но главное — начать.

— Расскажи, как ты начал своё дело.

— До того, как открыть свою тату-студию, я был совладельцем другого тату-салона. В 2010 году мы с коллегами-друзьями открыли первый салон. Сходились, расходились, открывали другие студии. Кто-то вырастал из такого небольшого бизнеса и хотел чего-то большего, кто-то, наоборот, не хотел расти. Я тогда в управление практически не лез. Но в 2015 году всё в моей жизни изменилось, и появилась Karamba tattoo. Я тут единоличный хозяин.

— Почему ты решился открыть свой бизнес?

— Я тяжело заболел в 2014—2015-м годах. И после того, как я выздоровел, мне стало очевидно и понятно, что я хочу серьёзное и большое своё дело. Его с чего-то нужно начинать. Сразу великими не становятся, поэтому я подумал: начну с одной тату-студии, которой я попробую научиться управлять сам, а дальше, как пойдёт. Друзья предложили мне помещение возле метро «Мендлеевская» в Москве. Заинтересовался. И уже под него стал заниматься открытием студии.

— Но для этого нужны деньги.

— Да, я пошёл в банк. Вот тут, через дорогу. Взял потребкредит. На первом этапе 1,2 миллиона рублей. Этого хватило, чтобы сделать ремонт и покрыть аренду. Благо, что у меня были арендные каникулы, поэтому денег вполне хватило. Потом я добавил ещё несколько сотен тысяч. То есть где-то около двух миллионов потребовалось. И это были не единоразовые траты, а «размазанные» по времени, что тоже облегчило процесс открытия и начала работы. Год назад студия вышла на самоокупаемость.

Я не могу сказать, сколько денег лично мне приносит бизнес, потому что я не считал. Но могу на примере объяснить: я решил, что не буду работать в апреле. Кто-то по субботам не работает, а я «по апрелям». В прошлом году целый месяц я путешествовал по России и по Италии. Денег мне хватало вполне.

Но у меня нет своего автомобиля и своей квартиры в Москве. В машине я просто не вижу смысла: вечные пробки. А квартира, которую я хочу, стоит космических денег. И даже если они у меня будут, я всё равно квартиру не куплю, я вложу эти средства в бизнес, в новый проект, отдам часть на благотворительность. Буду жить в хорошей съёмной квартире, но с классным бизнесом.

— Что-то ещё, кроме денег, нужно для такого бизнеса?

— Опыт работы в тату-индустрии, безусловно. Есть коммерческие тату-шопы, где людям бьют всё подряд: бабочек на поясницы, дурацкие надписи и иногда делают какие-то классные татуировки. Я всё-таки делаю кастомную студию, где все мастера работают со своими клиентами. С улицы к нам не заходят. Заработать на такой студии очень сложно. Я бы даже сказал, почти невозможно.

Выручку можно вывести в ноль, но, если ты просто руководишь такой студией и не татуируешь сам, ты будешь всегда в нуле. А если ты сам татуировщик, то это не только возможность заработка, но и способ понимать все процессы в студии изнутри. Ты сам знаешь, какие есть расходы и сколько они выходят по деньгам.

— Почему ты сделал ставку на качество и творчество, а не на массовые запросы?

— Мне это ближе. Сделай я обычный тату-шоп, я посадил бы тогда тату-мастеров на дикий процент с продаж и устроил тут проходной двор из клиентов. Но мне это неинтересно. По-моему, это низшая каста в татуировке. Мне хотелось, чтобы наши мастера делали сложные, интересные и крутые рисунки. В тату-индустрии это ценится больше.

Два года мы работали в минус, но это из-за того, что я не понимал, сколько людей у меня будет работать, как мы будем всё организовывать. Я имел очень поверхностное представление о тату-бизнесе. Когда я понял, что мои расходы превышают доходы, я стал больше работать, брал тех мастеров, с которыми мы можем договориться и делать хорошо, увеличил ассортимент. Скорость окупаемости увеличилась.

— Что значит «увеличил ассортимент»? В студии появилось что-то, кроме тату?

— Сейчас я занимаюсь не только тату-студией. Конечно, он — это основа, фундамент всего. Но я начал делать мерч — что-то сопутствующее татуировкам. Крема, мыло, другие «мазилки». И ещё я стал делать одежду: футболки с принтами, кепки, значки. Впоследствии это всё выросло в самостоятельный бренд одежды Karamba. Одежда стала интересна людям, которые никак не связаны с татуировкой.

Я выделил место в студии для одежды, стал погружаться в индустрию текстиля. И это тоже помогло мне достичь более быстрой окупаемости студии. Расходы в центре Москвы на аренду просто колоссальные. Волей-неволей приходилось что-то придумывать.

— Ты сам придумываешь одежду?

— Да, от носков до худи — всё сам. Затем отдаю свои «хотелки» конструкторам, они помогают превратить идеи в готовый продукт. Начинал с одного вида футболок, сейчас у нас более десяти наименований. В следующем году планирую открыть интернет-магазин, в котором будет более двадцати вариантов одежды.

Наши вещи носят не только те, кто забивается в студии. Это люди, которым интересна современная культура. Им нравится носить удобные и стильные вещи. Я и сам их ношу.

— Давай вернёмся к студии. Сколько человек у тебя работает?

— Три татуировщика, администратор и бухгалтер. Админ и бухгалтер получают зарплату. А с мастерами мы работаем по договору: они оплачивают аренду места каждый месяц, а прибыль с клиентов забирают себе. Я предоставляю им все расходные материалы, а поиском тех, кто хочет сделать себе татуировку, они занимаются самостоятельно. Желающих работать в студии очень много. Как только какой-то мастер сообщает, что уходит от меня, мне сразу пишут несколько татуировщиков: «Возьми меня вместо него, я хочу с тобой работать». Наверное, это происходит потому, что со мной работать комфортно: я веду дела честно, всё говорю напрямую, соблюдаю договорённости.

Я подбираю в студию мастеров, у которых уже есть определённый уровень, есть своя клиентская база. Я считаю, что, если ты профессиональный татуировщик, у тебя не может не быть клиентов. Надо сильно постараться, чтобы люди к тебе не шли. И ещё важно, чтобы мы с теми людьми, которые со мной работают, подходили друг другу. По чувству юмора, видению работы, образу жизни.

— За три года работы ты можешь сказать, что самое сложное в тату-бизнесе?

— Реальность жестока. Если ты думаешь, что своя тату-студия — это классно, то на самом деле всё не так. Ты очень сильно теряешь в возможности заниматься творчеством. У тебя не хватает времени сесть, настроиться, поймать музу и что-то нарисовать, чтобы потом это превратилось в татуировку на ком-то.

Когда ты занимаешься бизнесом, ты думаешь про организацию, налоги, склад, поставки, что-то там ещё… И это большой труд, но тебе за него никто не платит. Ты сам себе начальник. Совмещать творческую работу татуировщика и скрупулёзную работу предпринимателя для меня самое сложное. И я сейчас на том этапе, когда я не могу всё бросить и уйти в творчество. Мне приходится читать огромное количество книг и изучать ту сферу, которую я никогда не изучал. Оказывается, невозможно вытащить из головы то, что ты туда не положил. Я сейчас кладу.

— Каждый мастер приводит в студию своих клиентов. А как ты продвигаешь сам бизнес? У вас есть группы в соцсетях, ютуб-канал, подкаст?

— Я не могу сказать, что всё перечисленное — это продвижение. Я не рекламирую студию, потому что не вижу в этом смысла. Каждый наш мастер — самостоятельный художник. Он платит мне субаренду, и я не лезу в его кошелёк. Двадцать клиентов у него было за месяц или один — это его дело.

Я развиваю личный бренд. Это касается и татуировок, и одежды. Люди приходят ко мне не только потому, что я делаю классный продукт. Всегда есть лучше. Ко мне приходят потому, что людям нравится моя подача, моё общение. Ну, мне так кажется.

Ютуб-канал — это не продвижение, у нас же нет там сотен тысяч просмотров. Это реалити-шоу для тех, кто меня знает. А подкаст вообще смешная история. У меня есть друг, с которым мы каждый день созваниваемся по телефону. И в одном из разговоров мы подумали: «А вдруг кому-то будет интересно нас послушать». Записали. И получилось. Люди ждут и требуют, чтобы мы записывали. К сожалению или к счастью, не знаю, но всё это называется маркетингом. Специально мы ничего не выстраивали, никаких стратегий.

Я занимаюсь благотворительностью. Увы, это тоже срабатывает как маркетинг личного бренда. Я не хотел, чтобы так было, честно сказать. Из-за той болезни 2014—2015-го годов люди знают, что я сам пережил онкологию и теперь хочу помогать тем, кто тоже столкнулся с этой проблемой. Раз в полгода мы собираем им предметы, необходимые для бытовых нужд: памперсы, мыло, крема и прочее.

— Получается, что и твоя болезнь стала своего рода маркетингом?

— Да, так случилось. Три года назад мне поставили диагноз «лимфома». Я стал вести Инстаграм «Ринат vs. Лимфома». Но я не писал там о своих страданиях, а в достаточно ироничной форме, насколько позволяет моё чувство юмора, рассказывал обо всех этапах лечения рака внутри меня. Люди стали следить за моей жизнью. Я стал одним из самых популярных онкобольных в стране. Ко мне приходили журналисты, одно из издательств выпустило книгу на основе моих инстаграм-постов. Сейчас у меня ремиссия. Я надрал задницу лимфоме. Такой период был в моей жизни. После него всё стало по-другому.

— Произошло переосознание?

— Нет. Я и до онкологии жил максимально энергозатратно. Крутился, пытался делать что-то классное. Но я тогда не до конца всё понимал, а теперь перестал чего-то ждать от жизни. Возможно, мне осталось жить мало: неделю, год, несколько лет. И мне хочется жить для себя. Оставить какой-то адекватный след. Максимально помочь окружающим тем, чем я могу помочь. Собрать вещи для больных деток, например. Книжку про ответственность за курение написать: кури, если тебе нравится, но осознавай, к чему это приведёт. Готов? Продолжай дымить. Не готов? Тогда не надо перекладывать ответственность за своё здоровье на Минздрав.

Я хочу на смертном одре спокойно выдохнуть со словами: «Ну, я сделал всё, что смог».

— Ты можешь сформулировать правила, которые у тебя появились из жизненного и делового опыта?

— Нужно вести свой бизнес честно. Перед самим собой и перед тем, с кем ты работаешь. И за слова свои нужно отвечать. Если сказал, что поставка будет в такой-то день и в такое-то время — сделай. Если человек пришёл к тебе за татуировкой, вы договорились, что она будет стоить столько-то, не надо потом «накидывать» ещё 500—1000 рублей. Иначе он к тебе больше не придёт, потому что у него будет чувство, что его обманули.

Необходимо всё обговаривать на берегу. Максимально. Неважно, кто перед вами: мама, друг, жена, бизнес-партнёр. Чтобы не было неприятных сюрпризов или непредвиденных моментов, лучше всё обсудить заранее. Допустим, вы открываете компанию с кем-то. Обговорите всё заранее: что будет с бизнесом, если один из вас умрёт, например. Или станет инвалидом. Или решит просто выйти из бизнеса. Всё предугадать невозможно, но большую часть лучше проговорить.

И нужно быть человечным. Например, если кому-то нужна будет помощь, а у меня в этот момент горят какие-то поставки или важные дела, я всё отложу, чтобы помочь человеку. Деньгами, временем или чем-то ещё. Это не очень коммерческий подход, но я считаю, так правильно.