Пойти против классики: как научить людей делать музыку Пойти против классики: как научить людей делать музыку Дмитрий Панов бросил свою рок-группу на пике популярности, чтобы попытаться изменить индустрию в целом. Он рассказал «Своему делу», почему в российских университетах не появится новая Эми Уайнхаус и можно ли сделать бизнес на музыкальном образовании https://svoedelo.blog/uploads/media/default/0001/07/75768d2a5c3738877e96641f0c925936e73efcfa.png https://svoedelo.blog/uploads/media/default/0001/07/75768d2a5c3738877e96641f0c925936e73efcfa.png
Пойти против классики: как научить людей делать музыку

Коротко о главном

Коротко о главном

Белые стены, жёлтые двери с номерами аудиторий: в одной стоят парты, в другой — гитары, барабанные установки, синтезаторы, в третьей — компьютеры. Директор Moscow Music School Дмитрий Панов заглядывает в каждый учебный класс, чтобы найти место для интервью и не помешать студентам.

«Сейчас как раз занятия идут. Можете туда заглянуть, только не отвлекайте», — говорит он. За клавишами сидят ученики и придумывают новую песню. Возможно, в конце года это будет хит.

Курсы Glinka

Дмитрий Панов с детства увлекался музыкой. Его тётя Марина в молодости пела в ВИА «Акварели», дядя Миша был на бас-гитаре в ансамбле Вячеслава Добрынина, а сестра Катя играла на фортепиано и часто просила брата спеть под её аккомпанемент.

В 17 лет Дмитрий сам начал играть в музыкальных группах, в 2005 году был солистом The Burglars. Через два года, после распада коллектива стал фронтменом Dot Dash. В 2007-м команда попала на обложку «Афиши», треки музыкантов – в сборник новых героев российской сцены, а группа — участником «Пикника „Афиши“» и выступила на разогреве у «Би-2». Но, по словам Дмитрия, Dot Dash не хватило мотивации продолжать, музыка не стала для них работой, не приносила больших денег, а была, скорее, развлечением. Группа распалась, но с индустрией фронтмен команды расставаться не собирался.

«Ещё в университете я хотел сделать просветительский проект о современной музыке. А у моего друга Андрея Рощевкина была боль: на Ютьюбе есть куча разных туториалов по созданию музыки, и вроде как можно учиться самому, но это далеко не у всех получается. Людям не хватает усидчивости, какого-то внутреннего драйва. Поэтому в 2016 году мы запустили образовательный проект Glinka для продюсеров и музыкантов, где учили их создавать и записывать песни», — рассказывает Дмитрий.

«Ещё в университете я хотел сделать просветительский проект о современной музыке. А у моего друга Андрея Рощевкина была боль: на Ютьюбе есть куча разных туториалов по созданию музыки, и вроде как можно учиться самому, но это далеко не у всех получается. Людям не хватает усидчивости, какого-то внутреннего драйва. Поэтому в 2016 году мы запустили образовательный проект Glinka для продюсеров и музыкантов, где учили их создавать и записывать песни», — рассказывает Дмитрий.

Это были двухнедельные курсы по работе в Ableton Live, самом популярном софте для аранжировки. Слушателей обучали синтезу звука, семплингу и теории музыки. В качестве преподавателей Дмитрий и Андрей старались приглашать заметных в индустрии профессионалов. К примеру, писать музыку на Ableton Live студентов учил известный музыкант Антон Маскелиаде. Но Дмитрию хотелось большего:

«Прибыль была небольшая, но маленький масштаб нас не устраивал. Можно было бы делать курсы бесконечно, но нам хотелось расти»


«Прибыль была небольшая, но маленький масштаб нас не устраивал. Можно было бы делать курсы бесконечно, но нам хотелось расти»


Ежемесячный оборот Glinka составлял около 400 тысяч рублей. Эти деньги уходили на аренду помещений, гонорары преподавателям и рекламу. Чтобы увеличить свои доходы и выйти на новый уровень, Дмитрий и Андрей начали искать крупных партнёров.

Уровень Universal

Сначала предприниматели «перевезли» проект Glinka в Высшую школу экономики: Дмитрию и Андрею предоставили помещение под процент с выручки. Оборудование молодые люди искали самостоятельно. Им удалось договориться о партнёрстве с компанией по производству студийной аппаратуры KRK (дочерний бренд Gibson), где им выдали мониторы и колонки.

«Мы провели два курса, но поняли, что в „Вышке“ как-то всё неаппетитно выглядит», — вспоминает Дмитрий. В 2017 году партнёры предложили Universal University создать школу музыки. Предприниматели встретились с директором Екатериной Черкес-заде, показали ей бизнес-план. В 2018 году после долгих согласований запустился набор первого потока на 55 мест. Но меньше чем через год Андрей, который отвечал за маркетинг, ушёл из школы.

Точную сумму инвестиций в запуск проекта он не называет. По его словам, в ремонт помещения в центре дизайна Artplay, заказ мебели, инструментов, компьютеров было вложено более 10 миллионов рублей, но менее 20 миллионов рублей. Предполагалось, что проект окупится через 3 года, но после окончания первого курса срок увеличили до четырёх лет. Финансовые показатели Moscow Music School не раскрывают.

При запуске школы Дмитрий обратил внимание на фундаментальные проблемы российского образования:

«У нас в высших учебных заведения преподают классику и эстраду. Молодёжь это не слушает. В университетах Британии, США, Швеции давно изучают современную, актуальную музыку»


«У нас в высших учебных заведения преподают классику и эстраду. Молодёжь это не слушает. В университетах Британии, США, Швеции давно изучают современную, актуальную музыку»


Дмитрий перечисляет: Эд Ширан окончил Академию современной музыки в Гилфорде, Эми Уайнхаус, Кинг Крул и Адель учились в Лондонской школе исполнительского искусства и технологий (The BRIT School).

В Moscow Music School пять направлений подготовки: музыкальное продюсирование, написание песен, программы для исполнителей-мультиинструменталистов и для звукорежиссёров (все продолжительностью два года) и менеджмент артистов (один год). Также есть трёхмесячный курс подготовки к любому из направлений для тех, кто впервые решил заняться музыкой.

Ремонт помещения и покупка оборудования обошлись в 20 миллионов рублей

Учеников привлекают с помощью рекламы в Фейсбуке, «Вконтакте», Гугле. Занятия в Moscow Music School начинаются с 1 октября, поэтому с апреля по сентябрь в рекламу вкладывают по 250 тысяч рублей в месяц, в остальное время — по 20–30 тысяч рублей в месяц.

Сейчас в школе 7 кураторов, которые работают с L’One, «СБПЧ», «БИ-2», ARTEMIEV, «Танцы минус», «Моральный кодекс», D-Pulse и другими артистами


Сейчас в школе 11 кураторов, которые работают с L’One, «СБПЧ», «БИ-2», ARTEMIEV, «Танцы минус», «Моральный кодекс», D-Pulse и другими артистами


Каждую неделю преподаватели встречаются со студентами, читают им лекции и ведут практические занятия: как лучше выстроить песню, когда сделать клип, какой выбрать трек (на съёмки ролика школа выделяет 50 тысяч рублей), как составить план продвижения артиста.

«Некоторые студенты по ходу понимают, что музыка — это не для них, и уходят. Другие бросают по личным обстоятельствам. У третьих заканчиваются деньги [год обучения в школе стоит 295–340 тысяч рублей — прим. ред.]. С первого набора из 55 человек „выжили“ 40. В этом году мы должны набрать 100–120 студентов. По предварительным подсчётам, план мы выполняем», — говорит Дмитрий.

Конкуренты Moscow Music School — высшие учебные заведения, в которых можно получить музыкальное образование, но в них поступают вчерашние школьники по результатам ЕГЭ. Ещё есть курсы наподобие проекта Glinka, но, по словам Дмитрия, полноценным обучением это нельзя назвать. Они, скорее, дают общее представление о создании современной музыки и её продвижении, уточняет он.

Без шансов на творческий кризис

Чтобы поступить в Moscow Music School, необходимо предоставить три демозаписи своих песен. Кураторы их прослушивают и оценивают уровень абитуриента. Тот, кто знает только «три аккорда на гитаре», скорее всего, не поступит. «Мы проводим собеседование перед поступлением, чтобы понять мотивацию. Наша задача — отобрать самых интересных ребят и отсеять тех, кто забрёл случайно или от нечего делать. Они могут быть токсичны для группы в целом и начнут тянуть её вниз», — считает Дмитрий.

Не берут и тех, кто на голову выше других абитуриентов. Такие, скорее всего, не доучатся до конца. По словам Панова, кураторы стремятся набрать в одну группу студентов одного уровня, чтобы преподаватели не тратили много времени на сильно отстающих.

В Moscow Music School студентам не дают шанса на «творческий кризис». Раз в неделю им приходится сдавать практическое задание: написанную песню, аранжировку или план продвижения. За время обучения будущие продюсеры, звукорежиссёры, исполнители и авторы песен в команде должны записать минимум четыре трека, максимум — полноценный альбом из 10–12 композиций. Менеджеры-студенты должны написать стратегию выхода артиста на рынок.

По словам Дмитрия, после окончания обучения у школы не остаётся прав на работы студентов. Единственное, что может сделать Moscow Music School, — опубликовать их на сайте и в социальных сетях. Никаких предложений выпускникам о работе школа тоже не делает, но иногда их пытаются получить крупные звукозаписывающие студии:

«С кем-то сразу могут подписать контракт известные лейблы. За первый год так произошло с автором песен Дмитрием Малаховым: с ним начал сотрудничать Universal Music»


«С кем-то сразу могут подписать контракт известные лейблы. За первый год так произошло с автором песен Дмитрием Малаховым: с ним начал сотрудничать Universal»


По словам Дмитрия Панова, школа никак не может повлиять на студии, несмотря на партнёрство с Universal University. Только «воспитывать оригинальных, интересных, конкурентоспособных специалистов».